Трагический октябрь 1941 года. «Тайфун», так назвали фашисты воинскую операцию по овладению Москвой, стремительно приближался к столице. И опять, как почти 130 лет назад, поле воинской славы России Бородино встало  мощным заслоном на пути захватчиков. И хотя в 1941 году, так же, как и в 1812-м, бой на Бородинском поле не принёс нам победы, но стал её прологом. 

 

Советское командование, хорошо зная, что на этом участке нашим войскам противостоят превосходящие силы противника, требовало от командиров частей и подразделений "в течение трех суток любой ценой удерживать фронт". Прорыв фронта означал выход немецких войск к Минскому шоссе на расстоянии всего 126 км от Москвы. Для организации её обороны с участием подходящих из глубины страны резервов, необходимо было выиграть время. 

 

 

Шесть суток с 12 по 18 октября 32-я Краснознаменная стрелковая дивизия удерживала фронт шириной более 30 километров. За это время только на Бородинском поле немцы потеряли убитыми и ранеными 10 тысяч солдат и офицеров, 4 самолета, 117 танков, 226 автомашин, 124 мотоцикла. О потерях Красной армии нет точных данных, но по ним можно косвенно судить по составу 32-ой дивизии на момент вступления в бой: 15 тыс. человек личного состава, 8593 винтовки, 872 автомата, 444 пулемёта, 286 орудий и миномётов.

 

 

 "Эта дивизия, – по признанию маршала Жукова – спешно переброшенная Ставкой с Дальнего Востока, сыграла решающую роль в отражении удара фашистского мотокорпуса <…> Славная дивизия Полосухина (полковник Виктор Иванович Полосухин был комдивом 32-ой дивизии –  ред.) истекала кровью, но все же при поддержке 18,19 и 20-й танковых бригад мужественно отражала удары врага".

 

 

По ожесточению бои не уступали сражению 1812-го года.

 

Мощь немецкого 40-го моторизованного корпуса, поддержанного тремя сотнями танков  10-ой танковой дивизии, элитной эсэсовской дивизией "Рейх" и авиационным корпусом, была сломлена.

 

Каждый редут, каждая высота давалась немцам с огромными потерями. Зачастую на занятых позициях вражеские войска не находили в живых ни одного нашего солдата, целым – ни одного орудия.

 

 

Массовый героизм и мужество опять проявил наш народ на Бородинском поле.

 

Георгий Константинович Жуков уже после войны не раз подчеркивал высоту подвига воинов 32-й дивизии, говорил, что она сражалась упорно на бородинских позициях, непоколебимым оставалось мужество её бойцов, которые приумножили славу своих доблестных предков – героев 1812 года, отбивая сильные атаки фашистских танков и пехоты .

 

 

На Шевардинском редуте и флешах Багратиона отличились батальон Василия Александровича Щербакова и артиллерийская батарея Николая Петровича Нечаева. Комбат Щербаков лично руководил контратаками своего батальона и не раз под прикрытием артбатареи старшего лейтенанта Нечаева проводил дерзкие и очень эффективные вылазки в расположение вражеских частей. Имя героя стало легендарным и даже воспето фронтовым поэтом Сергеем Васильевым:

 

 

Не меньшее бесстрашие проявили бойцы приданного 32-ой дивизии сводного батальона Московского военно-политического училища. Из 700 молодых курсантов в живых осталось только 52.

 

Мы помним о подвиге и склоняем голову перед памятью павших.

 

Особенностью ведения боев под Москвой стало чередование оборонительных боев с  наступлением. Такая тактика позволила существенно замедлить, а к концу октября  1941 года и остановить наступление немецко-фашистских войск на Москву.

 

 

Оборона советских войск стабилизировалось, на данном направлении – западнее Кубинки. Советские войска впервые получили возможность сконцентрироваться и организовать масштабное контрнаступление. Это стало началом разгрома немецко-фашистских войск под Москвой.

 

В мае 1942 года 32-я Краснознаменная стрелковая дивизия за стойкость, мужество и героизм личного состава в боях на подступах к Москве была преобразована в 29-ю Гвардейскую Краснознаменную.